Пресса о «Деле» Сутягина

Нейтралитет президента и опасное молчание общества

Фон

Седьмого апреля московский городской суд приговорил Игоря Сутягина к 15 годам заключения в лагере строгого режима. Быстротекущее время уже оттеснило на задний план этот судебный процесс. Поэтому многие толком и не знают, не только когда началось это дело, но и суть вынесенного Сутягину приговора. Который, вопреки всем законам страны, оказался к тому же еще и секретным.

Сейчас самое время поговорить о причинах, порождающих такие дела, и о роли спецслужб в судьбах российских ученых.

Рутинным явлением стала фабрикация ФСБ дел с тяжкими обвинениями в государственной измене и разглашении государственной тайны. За последние годы на основании таких обвинений пострадали многие – эколог Александр Никитин, журналисты Григорий Пасько, Константин Стерлегин, Константин Бахарев, профессора Виктор Акуличев, Владимир Сойфер, Анатолий Бабкин, ученый и дипломат Валентин Моисеев, ученые Валентин Данилов, Игорь Сутягин, Владимир Щуров, Юрий Хворостов, изобретатель Валерий Ковальчук, адвокат Михаил Трепашкин. Не забудем и про предпринимателей Михаила Ходорковского и Виктора Калядина. Было еще странное дело Джона Тоббина, начатое с обвинения в шпионаже, а затем переквалифицированное в торговлю наркотиками. Совсем уж темным, с точки зрения доказательств и логики, было дело американца Эдмонда Поупа, получившего 20 лет и затем помилованного.

Большинство «шпионских» дел возникло в 1998-1999 годах, когда Владимир Путин поднялся на вершины государственной власти: заместитель главы администрации президента РФ и руководитель Главного контрольного управления, директор ФСБ, председатель правительства и, наконец, президент.

При этом Путин всегда активно поддерживал позицию ФСБ. Вот его слова из интервью «Комсомольской правде» (8 июля 1999 года): «К сожалению, зарубежные спецслужбы, помимо дипломатического прикрытия, очень активно используют в своей работе различные экологические и общественные организации.» Заметим, что это прямое указание на поиск шпионов в среде общественных организаций!

Говоря об Обухове, Пасько, Моисееве, Никитине, Путин заметил: «Да, вокруг этих персонажей по-прежнему много шуму. Но я считаю, в данных случаях наше ведомство поступает, исходя из государственных интересов… Работаем, как говорится, только по факту. К слову, дело Моисеева – из разряда как раз таких случаев. И неважно, на какую разведку он работал – южно- или северокорейскую.»

Задолго до судебного решения Владимир Путин взял на себя ответственность за внесудебное обвинение Моисеева в шпионаже, публично заявляя, что он работал на иностранную разведку. Это – фактически прямое указание обвинителям и суду.

Поэтому Владимир Путин не имеет права говорить, что все это происходит за его спиной. В одном из своих интервью начальник УФСБ по Калужской области прямо заявлял журналистам: «Не скрываем, у каждого сотрудника калужского Управления такие результаты (арест Сутягина - прим. авт.) вызывают чувство гордости и удовлетворения, тем более, что о них докладывалось президенту Российской Федерации.» Значит, знал и о Сутягине!

Конечно же, президент не может не знать, что в ФСБ идет соревнование за призовые места в системе. Начальник УФСБ по Приморскому краю генерал-майор Валерий Жиляев (интервью «Завтра России» № 99, 20.12.01 г. Владивосток) говорил: «Наше управление всегда было в пятерке лучших в стране, и мы не собираемся уступать свои позиции». Для попадания в эту «пятерку» только в одном НИИ РАН Владивостока потребовалось привлечь к ответственности за разглашение государственной тайны сразу четверых ученых!

А вот директор ФСБ Николай Патрушев (интервью «Комсомольской правде» 19 декабря 2000 г.) заявлял: «В октябре 1999 года был задержан сотрудник Института США и Канады РАН Сутягин. В ходе расследования вскрыты факты шпионской деятельности, его связи с американским гражданином Джошуа Хендлером, специалистом по ядерной безопасности, находящимся сейчас в США. Предварительно установлено, что Хэндлер получал от Сутягина секретную информацию о вооруженных силах России и передавал ее разведорганам США. К сожалению, некоторые журналисты, не зная об этом, в публикациях показывают Сутягина как честного и мужественного гражданина, выступающего за демократические свободы».

Это было сказано задолго до суда над Сутягиным и вопреки уже тогда известным фактам. Слова Патрушева были чистым вымыслом, напоминающим времена НКВД. Даже следствие ФСБ по делу Сутягина не обвиняло его в передаче информации Хендлеру. А Патрушев обвинил. Исходя из чего можно считать, что он является одним из организаторов «дела» Сутягина.

А как прикажите понимать формулу, сконструированную лично президентом для уголовного преследования лиц, общающихся с иностранцами? Вот слова Владимира Путина: «Прежде всего, присоединяюсь к Евгению Максимовичу Примакову по поводу замечания в адрес членов правительства, в том числе и министра иностранных дел. Если министр иностранных дел будет замечен в том, что он вне рамок своих служебных обязанностей поддерживает контакты с представителями иностранных государств, то он, так же как и любые другие члены правительства, депутаты Государственной Думы, руководители фракций, так же как и все другие граждане Российской Федерации, будет подвергнут определенным процедурам в соответствии с уголовным законом. И должен сказать, что те последние мероприятия, которые проводятся в Федеральной Службе Безопасности, говорят нам о том, что это вполне возможно.» (Из выступления 19 апреля 2000 года в Госдуме.)

Под последними мероприятиями подразумевалось преследование Григория Пасько, ряда ученых, включая и Игоря Сутягина. Действительно, если посмотреть на все эти уголовные дела с позиции Владимира Путина, то получается, что Никитина судили за общение с норвежцами, Бабкина – с американцами, Пасько – с японцами, Сойфера – с разными иностранцами, Щурова, Хворостова, Данилова – с китайцами. Сутягин (как сотрудник института США и Канады) и Моисеев (как сотрудник МИДа) постоянно общались с различными иностранцами.

Проговорился Владимир Путин в своем выступлении. Это пока лишь желаемое. Тем не менее, несмотря на то, что в демократической России XXI века пока нет законов об уголовной ответственности за общение с иностранцами, уголовное преследование за общение с ними уже возможно! Это президент признал лично. Ну а фабулу обвинения ФСБ уж как-нибудь придумает: хочешь – шпионаж, а хочешь – разглашение государственной тайны.

В это же время стало возможным и вынесение не предусмотренных никакими законами секретных приговоров! Глупость обвинения и судебного приговора пытаются скрыть за ширмой секретности. В 2003 году было вынесено три секретных приговора: в Перми по делу журналистов Константина Стерлегина, Константина Бахарева во Владивостоке по делу Владимира Щурова и в Якутске по делу группы сотрудников милиции.

Процесс, обратный гласности, идет полным ходом – секретная оперативная работа, секретное следствие секретное обвинительное заключение, секретный судебный процесс, а теперь еще и секретный приговор.

Впрочем, в стране, где руководитель Федеральной Службы Безопасности Николай Патрушев без стеснения признается, что «мы не отказались от своего прошлого» (Комсомольская правда, 19 декабря 2000 г.), возможно все. Это означает, что ФСБ так и осталась спецслужбой тоталитарного государства. Происходящие в стране инквизиторские процессы убеждают нас в справедливости такой оценки. Ученые, экологи, журналисты оказались гораздо более легкой добычей, чем террористы, фашисты, коррупционеры и настоящие шпионы.

Заказное следствие и неправедный суд

Игорь Вячеславович Сутягин был задержан 27 октября 1999 года когда сотрудники Управления ФСБ по Калужской области пригласили его (перед этим начав обыск Е квартире) в отдел ФСБ города Обнинска. Как они объяснили – для «беседы» в связи с уголовным делом, возбужденным по факту публикации книги «Стратегическое ядерное вооружение России». В этой книге (Москва, ИздАТ, 1998) Сутягин в соавторстве написал 2 из 8 глав. Покинуть отдел ФСБ Игорь уже не смог, он был фактически задержан без оформления необходимых процессуальных документов. Сотрудники ФСБ, правда, теперь утверждают, что Сутягин сам просил дать ему возможность ночевать не дома, а в отделе ФСБ, опасаясь давления со стороны супруги. В ночь на 30 октября Сутягина привезли в Калугу и уже там объявили об аресте по подозрению в государственной измене. Между тем, с 27 октября по 30 октября 1999 года, в период незаконного задержания, Сутягина интенсивно допрашивали.

После года следствия, осенью 2000 года, Сутягину было предъявлено обвинение, состоящее из 38 пунктов. Исследовав их, Калужский областной суд 26 декабря 2001 года постановил, что ни сам суд, ни обвиняемый из представленного следствием обвинительного заключения не имеют возможности достоверно знать, в чем обвиняется Сутягин. Кроме того, в ходе судебного заседания было установлено: проведенные по делу экспертизы степени секретности были получены с нарушениями процессуального кодекса. Из показаний экспертов, проводивших эти экспертизы, стало ясно, что они признали государственной тайной не те сведения, о которых Сутягин рассказывал иностранцам, а которые, как считают эксперты, Сутягин мог знать. А еще эксперты признавали секретными сведения, полностью полученные из открытых источников. Суд также признал, что все обвинения, предъявленные Сутягину, носят неконкретный характер, а в ходе предварительного следствия были допущены существенные нарушения права Сутягина на защиту.

При таких обстоятельствах суд должен был вынести оправдательный приговор. Однако суд пошел по пути наименьшего сопротивления и направил уголовное дело в отношении Сутягина на дополнительное расследование.

Защита Сутягина убеждена, что, направив дело для производства дополнительного расследования, суд фактически отказал Сутягину в правосудии, т.к. вместо восстановления нарушенных законных прав и интересов Сутягина путем вынесения оправдательного приговора суд подменил понятие неполноты произведенного предварительного следствия понятием существенного нарушения норм уголовно-процессуального права. Прикрываясь нарушением права на защиту, суд дал органам предварительного следствия еще одну попытку обвинить Сутягина.

Очевидно, что если бы суд действительно был обеспокоен нарушением прав И.В.Сутягина и имел желание эти нарушения устранить, то в первую очередь принял бы решение об изменении ему меры пресечения.

Однако суд оставил Сутягина под стражей. Более того, суд имитировал восстановление нарушенных прав Сутягина за его же счет, т.е. с помощью продления сроков содержания его под стражей в условиях, приравненных цивилизованными странами к пыточным, на неопределенный период времени.

Повторное предварительное расследование было начато 08.04.2002 года, а 29.07.2002 года Сутягину было предъявлено обвинение уже только по 5 пунктам. В 33(!) остальных случаях само следствие признало отсутствие в его действиях состава преступления. Согласитесь, странно – всего за полгода до этого за те же самые «преступления», изложенные в 33 пунктах, обвинение требовало для Сутягина тюремного заключения!

Суть последнего обвинения состоит в том, что Сутягин якобы собирал из различных (в том числе и закрытых) источников сведения, составляющие государственную тайну. И передал их представителям военной разведки США. Сведения, содержащиеся в обзорах по 5 темам, в ходе дополнительного расследования были в июле 2002 года признаны государственной тайной. Причем, по утверждению проводивших исследование экспертов 8-го Управления Генерального Штаба, часть этих сведений (какая – не уточняется) не могла, по их мнению, быть получена из открытых источников, что и стало основанием для обвинения.

При этом, еще в феврале – августе 2000 года, на этапе «первого» следствия, эксперты, исследуя 4 из этих же 5 тем, обнаружили те открытые источники, откуда почерпнуты соответствующие сведения (эти источники Сутягин и представил следствию), и установили, что никаких секретов в этих сведениях нет. Примечательно, что в 2000 году следствие с такими выводами согласилось. Заметим, что возможности лично дать экспертам пояснения Сутягин был лишен.

Обвинение в том, что английские бизнесмены, с которыми Сутягин общался, являются представителями военной разведки США, основано только на предположительных выводах экспертов научно-исследовательского центра ФСБ, т.е. экспертов, которые принадлежат к тому же ведомству, которое выдвинуло обвинение против Сутягина. Никаких иных доказательств в деле по этому поводу нет.

Следует обратить внимание, что Сутягину многократно отказывали в изменении меры пресечения по самым абсурдным доводам. Так 04.10.2002 г. Московский городской суд согласился с доводом следствия о том, что в случае освобождения из-под стражи Сутягин может воспользоваться открытой ему консульством Италии визой на срок с 28.10 по 18.11.1999г., чтобы скрыться от следствия и суда за границу. Это в 2002 году и при том, что все документы находятся у следствия! Заметим, что на протяжении всего производства по делу срок содержания Сутягина под стражей многократно продлевался без законных оснований.

При этом, обвинением либо совсем не предъявляются доказательства необходимости содержания Сутягина под стражей, либо предъявляются недостоверные сведения. Однако суд принимает любые необоснованные доводы обвинения и отклоняет доводы защиты, не приводя никаких аргументов.

Суд присяжных

По окончании предварительного расследования Сутягин подал ходатайство о рассмотрении его дела в составе судьи и присяжных заседателей. Постановлением судьи от 29 сентября 2003 года уголовное дело по обвинению Сутягина было назначено к рассмотрению в составе судьи и коллегии из 12 присяжных заседателей. Таким образом, Сутягин реализовал свое право в выборе состава суда. Который, по его мнению, в условиях российской действительности мог быть наиболее объективным и беспристрастным.

3 ноября 2003 года началось рассмотрение уголовного дела по обвинению Сутягина И.В. в совершении преступления, предусмотренного статьей 275 УК РФ (государственная измена), с участием присяжных заседателей. 5 ноября 2003 года по просьбе обвинения (в связи с необходимостью представления доказательств) в судебном заседании был объявлен перерыв до 11 ноября. 11 ноября (в связи с неявкой свидетелей обвинения) судебное разбирательство было отложено до 18 ноября. А когда этот срок наступил, вновь был объявлен перерыв до 25 ноября. В связи с «необходимостью» медицинского обследования Сутягина. Но об этом ни Сутягин, ни его защита не ходатайствовали!

Но 25 ноября Сутягин снова не был доставлен в суд. На этот раз якобы в связи с объявлением карантина в Лефортовском изоляторе ФСБ. На этот раз судья П.Штундер вынес постановление об объявлении перерыва в судебном заседании на неопределенное время, без указания даты возобновления процесса. Ни Сутягин, ни его защитники не были уведомлены о причине объявления карантина.

Спустя короткое время был получен ответ на запрос адвокатов из следственного изолятора, из которого стало ясно, что «оснований для срочного освидетельствования Сутягина И.В. не имеется». 05.12.2003 года администрация изолятора устно сообщила Сутягину, что карантин снят. Выходит, все отсрочки были не более чем манипуляциями следствия ФСБ. 6 декабря, даже с учетом всех переносов, появились возможности для беспрепятственного рассмотрения дела. Сутягин и его защита неоднократно обращались с заявлениями и ходатайствами о продолжении судебного разбирательства к председательствующему по делу судье Штундеру, к председателю Московского городского суда, председателю комиссии по правам человека при президенте РФ и уполномоченному по правам человека в РФ. Ответом было молчание.

Только 16 февраля 2004 года дата слушания была назначена – 15 марта. При этом уголовное дело по обвинению Сутягина передали на рассмотрение судье М.Комаровой, известной тем, что в Мосгорсуде она рассматривает практически все дела, возбужденные ФСБ. Причина смены судьи осталось «судебной» тайной.

Вместе с судьей была заменена и первая коллегия присяжных заседателей, состав которой, очевидно, не удовлетворял представителей власти, заинтересованных в обвинении Сутягина.

Уже в ходе судебного разбирательства судьей Комаровой многократно нарушался принцип равноправия сторон, открыто поддерживалась сторона обвинения. Дискриминация защиты была нормой процесса. В связи с чем защита Сутягина несколько раз заявляла отвод председательствующей, но все заявленные отводы были отклонены.

5 апреля 2004 года присяжные вынесли вердикт, единогласно признав Игоря Сутягина виновным в шпионаже. Необходимо отметить, что вопросы присяжным были составлены не в соответствии с тем обвинением, которое вменялось в вину Сутягину. Защита заявляла ходатайство о приведении вопросов в соответствие с предъявленным обвинением, однако это ходатайство было отклонено. И среди вопросов так и не прозвучал важнейший – передавал ли Сутягин секретные сведения и собирал ли он их из закрытых источников. А именно в этом и состоит суть обвинения.

Сегодня вызывает обоснованные сомнения состав и независимость присяжных. Иначе зачем было распускать первую коллегию и заменять ее новой. Под сомнениями лежат вполне серьезные основания: принципиальные различия в социальном положении присяжных. Кроме того, нельзя исключить, что на коллегию присяжных могло быть оказано давление. Ну а приговор был уже делом техники и прилежания судьи М.Комаровой.

Построено на лжи

Продолжавшееся четыре с половиной года позорное для цивилизованной страны преследование ученого завершилось вынесением ему несправедливого, беспрецедентного по бездоказательности, бесстыдству и жестокости приговора: 15 лет заключения в колонии строгого режима.

Инквизиторский судебный процесс в очередной раз доказал, что российская судебная система находится в полной зависимости от исполнительной власти и от ФСБ. Закон к судебным решениям, принимаемым по делам, инициированным ФСБ, не имеет никакого отношения. Несмотря на разговоры о правовом государстве, все «судебные» решения, связанные с делами, инициированными ФСБ, принимаются на Лубянской площади, а сами судебные процессы проводятся по сценарию чекистов. Судьи уже давно смирились с тем, что они являются марионетками в руках лубянских сценаристов и режиссеров судебных шпионских спектаклей. Даже введение судов присяжных оказалось ловкой имитацией. Имитацией правосудия и справедливости. Таким, по крайней мере, был суд над Игорем Сутягиным.

Анна СТАВИЦКАЯ
юрист
Москва

Эрнст ЧЁРНЫЙ
Общественный комитет защиты ученых
Москва
ernstchern@yandex.ru