Пресса о «Деле» Сутягина

Про шпионов

На прошлой неделе Мосгорсуд приговорил сотрудника Института США и Канады РАН Игоря Сутягина к 15 годам лишения свободы за шпионаж. Обвинение утверждало, что ученый нанес ущерб обороноспособности страны. Но этот случай – скорее, исключение. Предметом интереса разведчиков в последнее время становятся не столько «военные тайны», сколько технологические решения, обеспечивающие их владельцу (не важно – стране или отдельной компании) преимущества в экономической конкуренции.

Если верить статистике, то в 2003 году российские контрразведчики захватили с поличным 5 кадровых сотрудников иностранных спецслужб и пресекли «шпионскую и иную подрывную деятельность» 14 кадровых сотрудников разведок и 37 агентов, в том числе 2 россиян. Такие данные в конце прошлого года озвучил на встрече с журналистами директор ФСБ РФ Николай Патрушев.

Однако это не обязательно означает, что вся эта толпа охотилась за военными секретами России. В последнее время становится все сложнее определить грань между шпионажем против государства и шпионажем против той или иной корпорации. Недавно представители ФСБ заявляли, что пресекли деятельность целой сети промышленного шпионажа на Уралмаше. Хотя всех подробностей контрразведчики не сообщали, судя по их словам, сначала они обнаружили на заводе признаки шпионской деятельности, а уже в процессе оперативной разработки убедились, что охотятся за документами не иностранные разведчики, а конкуренты.

Тенденция эта хорошо прослеживается уже не первый год. В приватных разговорах представители контрразведки признаются, что все чаще имеют дело не с охотой за военными тайнами России, а с поиском новейших технологических решений – в том числе и таких, которые имеют косвенное отношение к обороне или не имеют его совсем. В качестве примера можно привести дело красноярского физика Данилова: как утверждало следствие, переданные им Китаю данные позволили бы Поднебесной резко продвинуться вперед в программе создания космических спутников, сэкономив время и деньги. Как видно из этих слов, непосредственно об ослаблении обороноспособности России речь практически и не шла.

Большинство исследователей во всем мире признают, что сегодня именно промышленный шпионаж становится главной угрозой безопасности стран. Ситуация в мировой экономике сегодня такова, что создание новейшего образца техники способно резко изменить положение той или иной страны на мировом рынке. А значит, не важно, имеет украденный в ее лабораториях микрочип отношение к системе звездных войн или к автомобильной промышленности.

В качестве примера можно привести скандальный слух о том, каким образом миллиардер, основатель Microsoft Билл Гейтс создал свою операционную систему Windows. Предприимчивые американцы даже сняли об этом фильм «Пираты Силиконовой долины», в котором рассказали, как Гейтс умудрился выкрасть идею компьютерной мыши и мультиоконной операционной системы у компании-конкурента Apple. Впрочем, и Apple, намекают авторы фильма, тоже не сама додумалась до этих идей.

Тенденцию подтверждают и российские шпионские скандалы последних лет. Вспомним список фигурантов этих скандалов: Александр Никитин, Григорий Пасько, Валентин Данилов, Игорь Сутягин.

Из всех названных имен, пожалуй, только об Игоре Сутягине российские контрразведчики говорят как о шпионе в полном смысле этого слова. Получившему по приговору суда 15 лет заместителю начальника отдела военно-технических исследований Института США и Канады РАН вменяли в вину передачу иностранной разведке сведений, составляющих гостайну. Поскольку процесс сделали закрытым, трудно сказать, какие конкретно сведения имелись в виду, но, по косвенным признакам, следствие вело речь о данных, касающихся базирования российских баллистических ракет.

Всех остальных назвать шпионами можно с большой натяжкой. Александр Никитин и Григорий Пасько обменивались с иностранцами сведениями об экологической обстановке в районах базирования Северного и Тихоокеанского флотов. Физик Валентин Данилов подписал контракт с Всекитайской импортно-экспортной компанией точного машиностроения на изготовление испытательного стенда, моделирующего комплексное воздействие космической среды на спутники, и разработку программного обеспечения к нему. А Эдмонд Поуп и Анатолий Бабкин работали с технической документацией ракетоторпеды «Шквал», которая уже не первый год стоит на вооружении российского ВМФ.

Почти все процессы над упомянутыми лицами сопровождались одной и той же риторикой: следствие называло передававшиеся обвиняемыми сведения государственной тайной, защита настаивала на том, что они взяты из открытых источников. Самое любопытное, что и защита, и обвинение были по-своему правы.

Не болтай!

Perestroyka и glasnost – вот имена самых главных раскрывателей отечественных секретов и гостайн. Объявив всему миру о своем намерении стать открытой страной, Россия взяла на себя обязательства, о последствиях которых в тот момент просто не подумала. Трудно найти на карте Родины хотя бы десяток уголков, так или иначе связанных с обороной, где в свое время не побывали бы иностранные наблюдатели, откуда не уехали бы работать за границу специалисты, куда не заглянули бы дотошные журналисты.

Программы сокращения всех и всяческих вооружений и подобные им – все они предусматривали иностранный контроль, и странно было бы думать, что вели его люди, не заботящиеся об интересах своих стран. Мало того, потеряли гриф секретности многие документы и разработки. И наверняка у многих возник соблазн: заработать, ничем при этом не рискуя, на некогда секретной информации, пока еще мало кто понял, насколько открытой она стала.

Еще на заре перестройки журналисты, так или иначе связанные с тематикой спецслужб, любили рассказывать то ли анекдот, то ли реальную историю об американце, обвиненном в России в шпионаже. Дескать, попав на Лубянку, находчивый гражданин США заявил, что никаких секретных документов никогда в жизни в руках не держал, а пользовался только книгами да газетами. Как гласит эта легенда, он предложил провести эксперимент: посадить его в одиночку, обеспечив всей свежей прессой по его выбору, и через две недели получить составленный им отчет. Эксперимент состоялся, и, по словам рассказчиков, на полученный от американца отчет тут же поставили гриф «Совершенно секретно» – не потому, что фигурировал в шпионском деле, а потому, что оказался правдивым.

Насколько правдива сама эта история, судить трудно. Однако она прекрасно иллюстрирует слова нынешних сотрудников российских спецслужб, которые в приватных разговорах не раз намекали, что их нынешняя «клиентура» почти не совершает незаконных действий, пользуясь открытой информацией.

Впрочем, действующий УК это предусмотрел. Согласно кодексу к государственной измене или шпионажу (разница между ними лишь в том, что в первой можно обвинить только россиянина, а во втором – только иностранца или человека без гражданства) относится не только разглашение гостайны, но и «иное оказание помощи… в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федераций».

Казалось бы: нет секретов – нет и государственной измены. АН нет: если сведения, пусть и собранные из открытых источников, оказались с твоей помощью в руках иностранной разведки – считай, 275-ю статью («Государственная измена») ты уже заработал. Потому и терпят неудачу адвокаты, пытающиеся доказать, что их подзащитные никаких секретов никому не раскрывали. В ответ на закрытом судебном процессе обвинению достаточно представить данные о том, что контактер подсудимого работает на иностранную разведку. Судя по всему, именно так и получилось в деле Игоря Сутягина.

С юридической точки зрения эта статья УК не идеальна. Законы должны быть точными, а формулировку «иное оказание помощи» к точным никак не отнесешь. Но, с другой стороны, пока в России не будет наведен элементарный порядок в области контроля над доступом к конфиденциальной информации, похоже, только эта статья и будет как-то обуздывать граждан, пытающихся по-быстрому заработать на собственных выдающихся «аналитических способностях».

Антов ТРОФИМОВ, trofimov@profilemedia.ru