Пресса о «Деле» Сутягина

Как делают шпионов

Дело журналиста Пасько – псевдошпиона, который в четверг наконец обрел свободу – отнюдь не единственный пример топорности работы российских спецслужб.

Есть и другие ученые, заменяющие в российских тюрьмах иностранных шпионов, которых ловить и изобличать, конечно же, гораздо труднее. Моисеев, Щуров, Данилов… Арест этих людей тоже преподносился как серьезные победы в тайных битвах с зарубежными разведками. Результат – длительное следствие с сомнительными доказательствами и полная убежденность общества в предвзятости и некомпетентности наследников Дзержинского.

В этом контексте еще более показательно «дело профессора Сутягина». Большинство общенациональных изданий уже не раз писало о том, что это уголовное дело полностью высосано из пальца, и тем не менее заведующий сектором Института США и Канады четвертый год находится в заключении. В декабре Верховный суд подтвердил правомерность примененной к ученому меры пресечения – нахождение под стражей.

Все началось 27 октября 1999 года, когда в квартиру Сутягина, расположенную в подмосковном городке Обнииске, зашли сотрудники местного Управления федеральной службы безопасности и произвели внезапный обыск. Основанием для обыска послужил выход в 1988 году за рубежом книги «Стратегическое ядерное вооружение России», одним из авторов которой был наш ученый.

Никаких ранее неопубликованных данных в этой книге не было. Однако спецслужбы поинтересовались, откуда Сутягин черпал информацию. Источник этой информации был обнаружен в первые же минуты обыска: были изъяты вырезки из газет, целые периодические издания и несколько книг.

Ни тайников, ни специального оборудования, предназначенного для разведывательной деятельности, обнаружено не было. Может быть, поэтому допрос ученого в Калужском областном управлении ФСБ начался не с конкретного вопроса, а на философской ноте. «Не хотите ли поделиться чем-нибудь из того, что может быть для нас интересно?» – раздумчиво спросил у Сутягина следователь.

Несмотря на более чем размытую формулировку, вопрос попал точно в цель. Дело в том, что потомственный интеллигент Сутягин всегда был очень общительным и контактным человеком. Поэтому все последующие три дня пребывания в спецучреждении он буквально не закрывал рта, на что, по-видимому, и рассчитывали допрашивающие его офицеры.

В частности, Сутягин рассказал, что в начале 1998 года, во время служебной командировки в Англию, он познакомился с двумя служащими местной консалтинговой фирмы. Шон Кид и Надя Лок предложили ему время от времени готовить обзоры российской прессы. То есть пересказывать то, что у нас писали о морском флоте. Обзоры эти, естественно, оплачивались. Деньги Сутягин получал в ходе других служебных командировок и аккуратнейшим образом декларировал их при пересечении границы на обратном пути.

Интересная деталь. Все три дня бесед, происходивших, кстати говоря, в самом доброжелательном тоне, Сутягин жил… на территории Калужского областного управления ФСБ. Ему сказали: «Мы вас вообще-то не задерживаем, но вообще-то и не рекомендуем покидать здание». К советам офицеров службы безопасности у нас в стране по традиции принято прислушиваться. Только поэтому трехдневное пребывание в оригинального вида заключении нельзя считать незаконным задержанием.

На четвертый день с санкции прокурора было возбуждено уголовное дело, а сам Сутягин был задержан уже официально и препровожден в «нормальную» тюрьму. То есть человек сам и вполне добровольно дал основание для собственного ареста и всех последующих неприятностей.

Начались новые допросы. Их целью было закрепление уже полученных от Сутягина сведений. Ему пришлось снова и снова рассказывать, что и как он делал в такой или иной день, называть конкретные статьи и прочие публикации, из которых он брал сведения для заказанных обзоров. К счастью, Игорь Сутягин оказался человеком на редкость аккуратным, и открытый характер источников ею эрудиции не вызывал ни малейших сомнений даже у следователей. Закрытых сведений он не мог иметь по определению, поскольку не имел к ним необходимого в таких случаях официального допуска. Это подтвердило руководство Института США и Канады, которое, надо отдать ему должное, сразу же встало на защиту своего сотрудника.

Пока шло следствие, защита Сутягина времени не теряла. Прежде всего ей пришлось выяснить, является ли фирма «Альтернатив фьючерс» разведывательной организацией. Запросы по этому поводу были посланы в Главное разведывательное управление Российской армии и во внешнюю разведку. Ответы были такими: среди разведывательных организаций эта фирма не значится. Справедливости ради следует отметить, что на аналогичные запросы следствия шли несколько иные ответы. В частности, отдельные специалисты, найденные офицерами ФСБ, считали, что зарубежная фирма в принципе могла интересоваться российскими военными секретами.

Эта, мягко говоря, неясность экспертных опенок не помешала 26 декабря 2000 года привести Сутягина в Калужский областной суд. Судебное заседание длилось целый год. Закончилось оно в конце декабря 2001 года полной неожиданностью: судья надолго покинул заседание с целью принятия решения. Решение оказалось двойственным. С одной стороны, материалов обвинения явно не хватало для обвинительного приговора, а с другой – не хотелось перечить ФСБ… Словом, Игорь Сутягин снова оказался в заключении на весь срок дополнительного следствия, за которое снова взялось все то же следственное управление Калужского ФСБ.

За три года дело Сутягина порядком разбухло. В нем появились новые экспертные заключения, количество которых в принципе может расти до бесконечности. Кроме того, ФСБ ретиво взялась за исправление вопиющих нарушений уголовно-процессуального закона, на которые указал судья. В частности, эксперты, приглашенные ФСБ, почему-то не были предупреждены об уголовной ответственности, наступающей в случае предоставления неверных заключений. Этих и других ошибок оказалось столько, что на их исправление понадобилось больше года.

Впереди новый суд и, возможно, новое доследование. Потому что вряд ли в стране найдется судья, который посадит ученого на срок от 12 до 25 лет на основании его собственных рассказов, а также вырезок из популярных газет и журналов. С другой стороны, ФСБ уже доложила о раскрытии «шпионскою заговора» и изобличении отечественного Джеймса Бонда.

Что грозит Сутягину – понято. А вот какой может быть ответственность, к примеру, начальника следственного отдела Управления ФСБ по Калужской области Виктора Сергеевича Калашникова? Ведь сомнительно, что руководимая им мощная следственная бригада найдет то, чего не удалось обнаружить в течение целых трех лет. Ну и что, скажет Калашников, у меня был приказ. И вообще за действия должностных лиц ответственность несет государство.

Однако государство наше все-таки мало-помалу структуризируется и, скрипя от натуги, превращается в правовое. Поэтому у адвокатов Сутягина появляется пока еще гипотетическая возможность доказать преступный умысел лубянского следствия. Я имею в виду привлечение к уголовной ответственности заведомо невиновного лица. Если же при этом удастся доказать очевидное, то есть карьерную заинтересованность спецслужащих в гонениях на ученого, то сидеть им, как миленьким.

Правда, не 25 лет, а 3 года, и не в тюрьме, а в условном заключении за собственным письменным столом.

Знаете, когда в России не было профессорских процессов? Несколько лет в начале девяностых. Тогда за ненадобностью было ликвидировано Следственное управление ФСБ, и подведомственные ему дела были переданы в прокуратуру.

Впрочем, без своего следствия Лубянка жила недолго…

Александр НАДЖАРОВ