Рейтинг@Mail.ru
 
 

Рассказы Игоря Сутягина

Правда
(вместо предисловия)

Когда долго сидишь в одиночке, начинаешь понимать, почему именно так описывают определённое состояние души: «выть хочется». Особенно если и одиночка эта не «лефортовская» камера, слегка потёртая, но казённо-аккуратная. А камера построенного ещё при Екатерине корпуса калужского СИЗО. Низкие давящие своды. Многажды перекрашенные, но всё равно облезлые стены, на которых проглядывают чёрно-красные кирпичи. И слой смешанного с пылью никотина на округлом сводчатом потолке и стенах – такой толстый, что его можно соскабливать спичкой. Мрачная картина.

Но на какое-то время я абсолютно не видел этой мрачности, когда в «шестьдесят восьмую» мою камеру принесли телеграмму от Ларисы Богораз. Как живое прикосновение Истории. Понимаете, одно дело – знать, что это было. И совсем другое дело, когда вдруг история материализуется листочком бумаги, где – простите уж за высокие слова, но ведь и правда так – принадлежащая Истории Лариса Иосифовна обращается конкретно к тебе, призывая не падать духом. Наверное, это не то же самое, что для них – маузер Дзержинского. Но для меня очень не рядовым событием была та телеграмма.

Может, благодаря и ей тоже мой дух всё-таки в основном остался при мне. Даже когда приходилось сталкиваться с самой невероятной, нахрапистой ложью следствия, изо всех сил топившего правду в грязи и домыслах. Когда просто прямо написанные вещи объявлялись несуществующими. Когда утверждалось, что если написано «а» и написано «б», то сложить из них «аб» нельзя, невозможно. Когда чуть ли не вся мощь госбезопасности, от УВКР до Внешней разведки и от военных следователей до Департамента экономической безопасности, изо всех сил старалась нагромоздить «дело» и не заметить простую и ясную правду.

Они вообще как-то особенно отчаянно боролись именно с правдой. С правдой и со всем, что разрушало нагромождённую ими ложь. И они прекрасно осознавали, что лгут. Потому что не может нормальный, здоровый человек всерьёз утверждать, что книгой 1992 года издания невозможно было воспользоваться в 1998-м при работе над статьёй, ибо книга «была опубликована позже написания статьи».1) И не способен здоровый человек, вдумчиво прочитав в журнале, что «в России налажено производство ХХХ», тут же честно подписать обвинение мне в том, что фраза «в России налажено производство ХХХ» не может быть получена из открытых источников. И приложить журнал в качестве доказательства.2)

Собственно, они и не скрывали, что суть происходящего им вполне ясна. Настоящая, а не объявленная по РТР суть. В очередной раз показав руководителю следственной бригады, как из лежавшей на столе газеты получается якобы секретная фраза, записанная мне в обвинение, я спросил, тыча в обвинительное постановление:

– Саша, ну неужели же ты не понимаешь, что всё это – ерунда?

Саша ответил как-то сразу, ни на секунду не задумавшись:

– Конечно, понимаю. Но я понимаю ещё и то, что ты сидишь уже год, и если я тебя сегодня выпущу, то завтра на твоё место должен сесть кто-то из нас. А мы сидеть не хотим. Поэтому сидеть будешь ты, а не мы.

По крайней мере – честно. Спасибо, Саша, за откровенность. Я её оценил.

И так во всём. Только из лично знакомых мне по моему делу следователей и оперативников по итогам дела четыре лейтенанта стали старшими лейтенантами, два старлея – капитанами, капитан – майором, два подполковника – полковниками, полковник – генералом, а мечтавший о власти генерал – заместителем губернатора области. Наверное, они считали, что это вполне оправдывает их борьбу против правды. Тем более, что теперь я сижу уже почти десять лет.

А потом за три дня до моего последнего, московского приговора пришло известие, что Лариса Богораз умерла. И я в камере «Лефортово» почему-то почувствовал, что мне как будто передали эстафету. Сам понимаю, что не по чину, что не по Сеньке шапка и кто я вообще такой. Даже не знаю, смогу ли выйти на площадь – или боязнь перед повторением для моих близких всего того, через что они уже прошли, остановит меня. Но непонятным образом воспитанное с детства чувство ответственности (чувство долга, что ли?) всё равно заставляло ощущать, что эстафета всё-таки отдана, и её нужно нести дальше – как умеешь, хотя бы не сдаваясь и рассказывая правду. И делать это нужно сейчас, не раздумывая, подхватил ли (подхватит?) палочку кто-то другой. Потому что кто-то всё-таки должен нести дальше этот – не факел даже, так, маленький огонёк. Хорошо, если – вместе. Но даже если и один – всё равно должен. Ведь из того же детства помнится:

Если я светить не буду,
Если ты светить не будешь,
Если мы светить не будем –
Кто ж тогда рассеет тьму?

А рассеивать есть что. Потому что они продолжают лгать. Лгать в глаза, стесняясь и не очень. Рассказывая о том, что они ни при чём, а только основываются на выводах экспертов. И продолжая подбирать всё тех же – уже дежурных каких-то! - удобных и нужных экспертов. И всё больше и больше людей оказываются закатанными в асфальт, глубоко и не очень – но каток прошёл по всем. Акуличев, Кайбышев, Решетин – академики. Щуров, Мирзаянов, Фёдоров, Коробейничев, братья Олег и Игорь Минкины, Бабкин – профессора. Данилов, Хворостов, Сойфер, Визир, Иванов, Рожков, Ковальчук, Моисеев, Твердохлебов – научные сотрудники рангом побольше или поменьше. Никитин, Пасько… «Шпионские» дела раскручены в Мурманске, Москве, Петербурге, Приморье, Калуге, Новосибирске, Челябинске, Красноярске, Воронеже… И повсюду пахнет ложью. Ложью и погонами, жаждущими новых звёзд. Или новых денег – что, в сущности, почти то же самое. Порой выть хочется почти так же, как тогда, в почерневшей от времени и никотина одиночке. Чтобы хоть как-то не дать им окончательно взять верх, стараюсь вот пока в своём северном лагере хотя бы не промолчать о том, что было – и не сдаться. А они всё лезут и лезут со своей «державной» ложью.

Что же остаётся делать? Упрямо повторять и повторять правду. Пусть даже никто не слушает. Пусть даже никто не слышит. Всё равно повторять. Правду.

«Правда не побеждает. Правда – это то, что остаётся, когда всё остальное уже потеряно». Сегодня эти слова столь же актуальны, как актуальны они были тогда, в августе 68-го.

Просто сегодня они выводят танки уже на наши улицы. Вернее, пока ещё в наши библиотеки. Но ведь библиотеки стоят на улицах!..

Март 2009 года.

Примечания:
1. Постановление полковника К. от 17 июня 2002 г., том 27, лист дела 89; постановление майора П. от 19 июля 2002 г., том 27, лист дела 161.
2. Постановление майора П. от 29 июля 2002 г. О предъявлении обвинения, том 23, лист дела 117.