Рейтинг@Mail.ru
 
 

Пресса о «Деле» Сутягина

Газета «Известия» (Москва), № 85 от 18.05.2004

12 судей с улицы

ЭТО ПОПЫТКИ СУДИТЬ И ПО ЗАКОНУ, И ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ

АНАСТАСИЯ НАРЫШКИНА

Уже почти год как суды присяжных есть во всех регионах России, кроме Чечни. За этот год стало понятно: наши присяжные ничем не отличаются от присяжных в любой другой стране мира. В том смысле, что их вердикты тоже базируются прежде всего на здравом смысле и простых человеческих эмоциях. Собственно, именно в этом изначально и заключалась цель создания такого суда. Другое дело, что то, что кажется здравым смыслом для одних людей в одних странах, для других людей в других странах здравым смыслом не является. А даже совсем наоборот. Кроме того, наши присяжные, как и присяжные других стран – это. в принципе, некий срез общества. В нашем случае – общества еще не устоявшегося, полного предрассудков, комплексов, мифологии прошлого. О российских присяжных еще говорят, что это также не вполне объективный «срез» общества: в присяжные идут представители не самых активных и, соотвественно, успешных, слоев населения, а те, что «посвободнее». Пенсионеры, например. Или люди малоимущие. Это, в свою очередь, предопределяет в нашей стране совершенно определенные взгляды – более «левоориентированные», эгалитаристские, государственнические. Отсюда уже пошли первые выводы-наблюдения за действиями присяжных: они с большей нетерпимостью даже, чем «прокурорские» относятся к преступлениями против государства (таким, как измена, например), неприязненнее среднестатистического обывателя к «богатеям», зато куда чаще «входят в положение» обвиняемых, когда речь идет о столь близкой «бытовухе». В последнее время присяжные не раз удивляли российскую публику довольно неожиданными, казалось бы, приговорами. Сначала в Брянске оправдали человека, зарезавшего милиционера (как вы помните, милиция в обществе в целом пользуется не самой высокой популярностью). Затем в Москве решили, что Зарема Мужахоева. несостоявшаяся террористка с Тверской, не заслуживает никакого снисхождения, несмотря на то, что благодаря ее показаниям арестовали 10 террористов и накрыли базу боевиков в подмосковном Толстопальцеве (в этом кое-кто увидел проявление довольно широко распространенных антикавказских настроений). Ученого Сутягина наши присяжные единогласно признали шпионом и тоже сочли, что снисхождения он не заслуживает, хотя все, что передал Сутягин иностранцам, он прочитал в открытых источниках (к «шпионам» российские присяжные еще долго будут особенно строги). А вот националисты, разгромившие рынок в Ясеневе за то, что там торгуют таджики и азербайджанцы, присяжным понравились. Им дали условные сроки и отпустили в зале суда, потому что жюри решило: они заслуживают снисхождения.

4 спецназовцев ГРУ во главе с капитаном Ульманом, расстрелявших 6 мирных чеченцев, присяжные вообще оправдали полностью. Тут хочется вспомнить полковника Буданова. Не повезло ему – его-то судили еще обычным судом. Судили бы присяжные, да еще в близком к «горячему» Кавказу Ростове – скорее всего оправдали бы. А так сидеть ему еще долго, если, конечно, президент не помилует(подробнее об этом – на 5-й стр.). Еще присяжные оправдали мелкого коммерсанта из Подмосковья (тут, кстати, слово «мелкий» скорее всего и стало спасительным, стрелял бы «олигарх» – еще неизвестно как бы все повернулось). Обороняясь, он застрелил 4 человек. Присяжные поверили, что он действительно оборонялся. Некоторые из этих вердиктов кажутся нам нелогичными. Некоторые – шокируют.С другими мы согласны. Однако можно ругать суд присяжных за национальный и стереотипный подход. Можно клеймить за незнание законов и называть жюри сборищем жалостливых домохозяек. Но в одном нельзя упрекнуть присяжных: они оказались действительно независимыми. Они не смотрят на прокурора с придыханием и не верят обвинению на слово. Большинство экспертов, с которыми поговорили «Известия», сходятся на том, что суд присяжных – все равно единственная на сегодня возможность для России уйти от карательного правосудия. Именно поэтому суд присяжных надо развивать и совершенствовать.

Жалко только, что пока российскому суду присяжных неподсудны уголовные дела по экономическим статьям и гражданские дела о компенсации морального ущерба. Было бы очень интересно посмотреть, какой вердикт «люди из народа» вынесли бы, например, Ходорковскому. И удовлетворили бы присяжные иски бывших заложников «Норд-Оста» к правительству Москвы и России? Впрочем, можно догадаться…

* * *

ИГОРЬ КОН
Профессор

– Как вы полагаете, суд присяжных справедливее, чем обычный? И будет ли он гуманнее?

– Да, судя по мировому опыту, это именно так. Он гуманнее, он допускает более индивидуальный подход к подсудимому. Правда, у этого дела есть издержки, ведь присяжные являются носителями всех стереотипов и предубеждений, которые господствуют в обществе. И поэтому присяжные, которые непримиримо относятся к таким вещам, как продажа информации иностранцам, осудили Сутягина. А человека, который убил чеченских гражданских лиц, присяжные могут оправдать. Войдут в положение этих офицеров – дескать, пойди узнай, кто там террорист, а кто мирный житель, – и оправдают. Суд, как и все прочее, часть страны… Тут, видите ли, долгосрочная перспектива и сегодняшний день не совпадают. Ведь этот способ более демократический, он предполагает граждан с развитым правосознанием. А его нет. Если подсудимый совершил преступление по пьянке, то его оправдают, хотя это отягощающее обстоятельство, а другого осудят, даже выходя за пределы правовых санкций. Но если не внедрять суд присяжных, то у страны развития-то не будет.

– Вы бы согласились войти в комиссию присяжных?

– Это зависит от того, будет ли у меня достаточно времени. Если бы согласился, то очень неохотно.

* * *

СЕРГЕЙ ЕНИКОЛОПОВ
психолог

Суд присяжных – это очень совпадает с нашей ментальностью. Не зря есть у нас эта сакраментальная фраза: «как будем судить – по закону или по справедливости». Суд присяжных пытается совместить одно с другим. Правда, сегодня и адвокаты, и прокуратура к нему не готовы. Они не понимают, что это очень психологический суд и что доказывать двенадцати обычным людям – это не то же самое, что доказывать не юристам. Это апелляция во многом к эмоциям присяжных. Как с Верой Засулич, которой присяжные вынесли оправдательный приговор, хотя никто не сомневался, что это она стреляла. Надо быть готовыми к тому, что очень часто у присяжных будет и классовое чувство, и ненависть к каким-то людям, потому что кто-то богаче, кто-то беднее. Прокурор и адвокат должны быть к этому готовы – они же участвуют в отборе присяжных. Пока что наши адвокаты работать с заседателями не умеют. И присяжные это увидят. Скажем, они будут обращать внимание на то, что адвокат всю программу построил на ошибках прокуратуры, а не на том, что человек невиновен. Адвокаты оставляют за скобками такой момент: 12 присяжных сидят и думают, а можно ли верить этому прокурору и этому адвокату, не жуликовато ли он выглядит…

* * *

ЕКАТЕРИНА ЕГОРОВА
Доктор политических наук, председатель совета учредителей группы компаний «Никколо М»:

– Суд присяжных – это скорее хорошо, чем плохо. С одной стороны, судить будут люди неискушенные, что плохо. А хорошо то, что они будут более объективны и будут в большей степени опираться на человеческие ценности, чем на сухую букву закона. И потом, опыт западных стран он много лет себя оправдывает.

* * *

СЕРГЕЙ ТУМАНОВ
директор Центра социологических исследований МГУ:

– Одна из наших бед в том, что мы берем чужую работающую схему и начинаем применять се буквально. Не очень задумываясь, как это работает в наших УСЛОВИЯХ. Мы в начале 90-х годов проводили фокус-группы об отношении населения к суду присяжных. И тогда достаточно часто звучала такая здравая мысль: большинство людей сегодня настолько озабочены своими проблемами, что в присяжные они не пойдут.

Может, человек и хотел бы, но он просто вынужден от этого увиливать. Значит, остаются те, кто совершенно зациклен на общественных проблемах, а это, понимаете, люди не совсем нормальные. И их участие в процессе мотивировано чем угодно, но не желанием понять и разобраться. Второе… сегодня люди достаточно управляемы, и в этом смысле говорить о беспристрастности или объективности суда присяжных трудно. Как судья управляем, так и заседатели – может, с ними чуть больше хлопот, а так все то же самое.

* * *

ЮРИЙ ШМИДТ
Адвокат

Обвинение в таком процессе действительно не имеет преимуществ.

– Мой личный опыт участия в судах с участием присяжных невелик. Я представлял сторону потерпевших во время рассмотрения дела об убийстве Сергея Юшенкова.

Несмотря на все свои недостатки, суд присяжных доказал свое преимущество перед традиционным составом суда. Когда в суде присяжных я оказался по одну сторону с представителем обвинения, то убедился, что обвинение в таком процессе действительно не имеет никаких преимуществ.

В суде присяжных у обвинения нет того административного ресурса, который, по моему опыту, прокурор всегда имеет при рассмотрении дела традиционным судом. Даже если судья хочет быть независимым, он все равно относится к гособвинителю с предпочтением, пусть даже подсознательным. В суде присяжных никакие звезды на погонах не заставят коллегию относиться с большим уважением к обвинителю, нежели к защитнику. Именно настоящее состязание, когда действительно от тебя, от твоего опыта, умения и подготовки зависит вердикт, я, может быть, впервые в жизни тогда почувствовал.

Я был потрясен тем, насколько серьезно и ответственно присяжные подошли к своей работе. Насколько внимательно они слушали, как записывали, как они переживали, когда, уже после их вердикта, во вторых прениях защита пыталась поставить его под сомнение и убеждала суд распустить коллегию и назначить новые слушания. Они переживали, как за свое кровное дело. Это были простые люди, мало кто имел специальные юридические знания. Но их серьезность и чувство ответственности меня восхитили.

Естественно, сама процедура и законодательная база нуждается в совершенствовании. Практика выявила целый ряд пробелов, причем таких пробелов, которые теоретически выявить было практически невозможно. Это касается процедуры отбора присяжных. Это касается возможности роспуска коллегии, как это было в деле Сутягина, когда уже сформированную коллегию почему-то распустили и сформировали новую. Хотелось бы знать, как люди попадают в тот список присяжных, из которых отбирается коллегия. Более или менее регламентированная процедура начинается только тогда, когда они уже приходят в суд. Как работает компьютерная программа, это пока тайна. Задуматься об этом заставило дело Сутягина. Далее, на мой взгляд, нужно уточнить процедуру самого отбора. Из 50--60 человек защита и обвинение сколько-то отводит мотивированно, сколько-то без мотивов. Кандидатов после этого все равно остается намного больше, чем необходимо. Получается, что судья самостоятельно отводит большое количество кандидатов. Есть еще целый ряд вопросов, которые нуждаются в законодательном регулировании, и я думаю, оно последует, как только накопится некоторый опыт.

Естественно, некоторые вердикты присяжных были восприняты обществом неоднозначно. Это неизбежно. Лично у меня ряд решений вызывает несогласие. Это и единогласный обвинительный вердикт в деле Сутягина, и оправдательный вердикт в деле капитана Ульмана. Но я не принимал участия в процессе, не пропустил все это через себя как профессионал. Оценивать вердикт может только тот, кто безукоризненно знает материалы дела. А у публики есть привычка все упрощать и быстро принимать решение и судить обо всем на свете. Судопроизводство вообще такой вид деятельности, когда какая-то сторона обязательно остается недовольной.

Сегодня в судах присяжных оправдательный приговор не редкость. Я боюсь, что это может быть использовано противниками суда присяжных. Оправдательный вердикт – это всегда чей-то брак, чья-то поломанная судьба, чья-то ошибка. Я думаю, в будущем процент оправдательных приговоров у присяжных станет меньшим. Это будет означать, что повысилась квалификация следствия, что выросло мастерство обвинителей.

Правосудие – не точная наука. Ошибки, к великому сожалению, бывали и раньше, бывают и сейчас. Неизбежны они в суде присяжных, но, вероятно, по статистике, не реже они бывают и при традиционном составе суда. Я считаю, что суд присяжных должен утвердиться в качестве органа судебной власти. Самое главное, чтобы общество не разочаровалось, чтобы не была создана негативная атмосфера вокруг этого института. Главное, чтобы осталась возможность его совершенствования.

* * *

НАТАЛЬЯ ЕВЛАПОВА
Адвокат осужденной Заремы Мужахоевой

– Я, конечно, вердиктом присяжных очень недовольна. Непонятно, почему Зарему Мужахоеву признали виновной и не заслуживающей снисхождения. Может быть, присяжные оказались просто не готовы к процессу, не смогли правильно оценить данные трех взрывотехнических экспертиз, другие доказательства.

Но один вердикт и система – это разные вещи. Я считаю, что суды присяжных нужно развивать, нужно набираться опыта. Система заработает на полную мощность через несколько лет, когда наберется багаж вот таких «бракованных» вердиктов, когда люди, отобранные в коллегию присяжных, будут серьезнее относиться к делу, когда наберутся опыта и адвокаты, и прокуроры, и судьи.

Процедуру, конечно, нужно корректировать. Сейчас непонятно, кто и как составляет исходный список кандидатов в присяжные. Этот момент непрозрачен, а значит, может рождать подозрения. Сейчас судья после всех отводов берет 12 первых человек из списка, и теоретически есть возможность повлиять на состав коллегии, внеся в начало списка нужных людей.

Второй момент, который нужно уточнить, – это составление вопросного листа. Сейчас судья имеет возможность составить вопросы так, как он считает нужным. Защита может подать свои возражения, но, как показал мой опыт в процессе, суд может их проигнорировать. Я когда увидела опросный лист – у меня волосы дыбом встали.

Но, несмотря ни на что, я считаю, что полностью отказываться от практики судов присяжных нельзя. Сейчас, когда прошло время, я понимаю, что это был настоящий суд. Когда прокурор и адвокат делают все, чтобы убедить присяжных в своей правоте, когда до последнего момента ничего не ясно. Сразу после того процесса я занялась другими делами, участвовала в других заседаниях, где решение по делу принимает один судья. И знаете, я как-то сразу почувствовала, что это что-то не то. Даже грусть какая-то появилась. ВЛАДИМИР ДЕМЧЕНКО

* * *

СЕРГЕЙ ЗАМЯТНИН
Адвокат

Адвокат Сергей Замятнин вместе с коллегой Галиной Родиной добился в суде присяжных оправдания столичного предпринимателя Вячеслава Корсакина, застрелившего в целях самообороны четверых криминальных авторитетов из Молдавии («Известия» писали об этом деле 08.04.04).

– Я двумя руками за суд присяжных. Это громадный скачок в демократизации нашего правосудия. Положительно то, что только в суде с присяжными на сто процентов соблюдается принцип состязательности сторон. Если в судах общей юрисдикции обвинительная сторона чувствует себя более уверенно, поскольку она действует от имени государства, то на судах с присяжными принцип состязательности соблюдается так, как это закреплено в законе. Что касается дела Вячеслава Корсакина, то, если бы не суд присяжных, он бы получил минимум двадцать лет. Профессиональный судья вряд ли оправдал бы человека, застрелившего четверых нападавших.

В деле с Корсакиным нашей главной задачей была борьба с прокурорским беспределом. Прокуроры довольно часто нарушают нормы и правила судебных процессов. Особенно этим грешат следователи прокуратуры, понуждая свидетелей и потерпевших к даче показаний, выгодных для следствия. Этот рудимент остался от советского правосудия, которое, как мы знаем, считалось незыблемым.

Главная разница между обычным судом и судом присяжных заключается в следующем: в суде присяжных запрещено исследовать личность подсудимого. Суд присяжных – это суд факта. Считается грубейшим нарушением, если обвинительная сторона говорит, что у обвиняемого имелась судимость или что у него склонность к алкоголю. В российской судебной практике бывшая судимость часто бывает решающей в признании обвиняемого виновным, несмотря на недостаток доказательств. Ну и поскольку нельзя говорить о личности подсудимого, то нельзя говорить и о личности потерпевшего. В деле с Корсакиным сложность заключалась в том, чтобы донести до сведения присяжных компрометирующие материалы об убитых, которые имелись в деле. Мы знали, что те, кого застрелил наш клиент, – отпетые бандиты. Но как донести эту информацию до присяжных? Мы с коллегой Галиной Родиной пошли на кое-какие адвокатские хитрости. Выражалось это в наших вопросах. Их цель была не получить ответ, а донести до уха присяжных нужную информацию. И вот я своему подзащитному задаю вопрос, зная, что он будет снят: «Когда друзья Василицы приехали в квартиру (в это время в квартире находились две девицы легкого поведения), во что он был одет?» «Он был в одних трусах», – отвечает подзащитный. Следом спрашиваю: «Поясните, как он выглядел?» Тут подзащитный и говорит то, ради чего был задан вопрос: Василица был весь в наколках, и у него на коленях были выколоты шестиконечные звезды, свидетельствующие о том, что он коронованный вор. Председательствующий тут же снимает вопрос, однако информация до присяжных уже доведена.

Честно скажу, что в суде присяжных мы сидели в первый раз. Институт присяжных в Москве был введен только с 1 июля 2003 года, а в декабре мы уже сели в процесс. Как такового опыта у нас не было. Тем не менее считаю, что за присяжными будущее.

Формирование коллегии присяжных происходит следующим образом: списки составляют префектуры методом тыка. На первом этапе просеивание производят работники префектуры, которые подают списки в суды, чтобы на предварительные слушания не попала какая-нибудь пьянь. После этого присяжных отбирают судебные стороны. В законе четко регламентировано, что стороны (защита и обвинение) вправе заявить два мотивированных отвода и два немотивированных. К примеру, если женщина заявит, что у нее муж работает в уголовном розыске, то защита может заявить отвод. Это мотивированный отвод, поскольку обычно в таких семьях выработана психология, что тот, кто попал под стражу, уже преступник. Но бывают отводы немотивированные. К примеру, у нас был кандидат. Он заявил, что был судим, но не осужден. Пояснил, что его привлекали к суду, но он был оправдан. Мы с коллегой Галиной Родиной воспряли духом. Против такого присяжного мы не имели ничего против, поскольку он почувствовал на себе, что такое справедливость. Однако прокурор, ничего не объяснив, просто вычеркнул его из списка. Это немотивированный отвод, на который он имеет право.

* * *

НЕЛЬЗЯ ДИСКРЕДИТИРОВАТЬ СУД ПРИСЯЖНЫХ

БОРИС КУЗНЕЦОВ

Адвокат Борис Кузнецов защищал ученого Игоря Сутягина, обвиняемого в измене и шпионаже. Присяжные единогласно признали его виновным.

Суд присяжных, может, и не самая удачная форма судопроизводства, но лучшей пока никто не придумал. Это такая форма процесса, в которой состязательность должна действовать на сто процентов. И мне кажется, что пока не нужно вносить никакие законодательные изменения. Нужно про сто исполнять те нормы, которые есть. И не пытаться дискредитировать институт суда присяжных. То есть не оказывать на них давление, не производить манипуляции с их мнением.

Я считаю, что попыткой дискредитации стал суд по делу Сутягина, интересы которого я представлял. В нынешней ФСБ есть даже такое понятие, как оперативное сопровождение суда. Это оперативное сопровождение касается отбора судьи, отбора присяжных и воздействия на них. Вы знаете, что первоначальная коллегия присяжных была распущена, судья Петр Штундер был заменен. Я не исключаю, что среди присяжных были так называемые люди в штатском, которые задавали тон всему обсуждению.

Профанацией были и вопросы, которые поставил перед присяжными суд. Оценку того, была ли разглашена гостайна, судья давал сам. Присяжные же отвечали на вопросы о том, что сам Сутягин и не скрывал. В этой связи я считаю, что необходимо уточнить процедуру составления вопросов, которые задаются присяжным. В них должны быть отражены все составы преступления, в которых обвиняется подсудимый.

Что касается того, что сейчас общественность недовольна некоторыми вердиктами присяжных. В 1878 году окружной суд Санкт-Петербурга оправдал Веру Засулич, хотя факт покушения на петербургского генерал-губернатора был налицо. Тогда общественное мнение тоже было крайне недовольно вердиктом суда. В период реакции 1905-1907 годов на одного осужденного приходилось пятеро оправданных, и это также вызывало бурю возмущения. Наверное, к этому просто надо привыкнуть.

Институт суда присяжных играет выдающуюся роль в правосудии. Наличие суда присяжных гуманизирует всю судебную систему, оказывает влияние на все судопроизводство в целом заставляет судей, которые рассматривают дела единолично, оглядываться на то, как такие случаи рассматривают присяжные. Суд присяжных создает определенную атмосферу состояния правосудия в обществе.

* * *

ГРИГОРИЙ ОСТЕР
Писатель

– Суд присяжных хорош, когда существует зрелое гражданское общество. Когда люди чувствуют свою ответственность за все, что происходит в стране, и всерьез относятся к своему мнению. Вот тогда суд присяжных работает очень здорово. А у нас в стране, к сожалению, настоящего гражданского общества не существует. И поэтому наш суд присяжных опасен серьезными ошибками. Так уже было в России в начале прошлого века, когда впервые ввели суд присяжных. Тогда оправдывали террористов!

Я думаю, что суд присяжных надо вводить обязательно, но параллельно с этим всерьез развивать гражданское общество и вести очень серьезный отбор присяжных заседателей. На это есть закон и правила – просто им надо неукоснительно следовать.

Сказать, что я готов стать присяжным заседателем и с большим интересом пойду решать чью-то судьбу, пожалуй, не могу. Я не уверен, что смогу спокойно жить, если скажу, что человек виновен, и он получит пожизненный срок заключения. Но если это будет необходимо, я, конечно, пойду и исполню долг. Кстати, по закону человек не может отказаться, если его приглашают в присяжные. Это обязанность, как служба в армии.

Дети считают, что от них ничего не зависит и взрослые за них все решат. А взрослые люди, у которых есть дети, знают, что если они о свих детях не позаботятся, никто этого не сделает. Нам нужно учиться быть взрослыми. То есть быть ответственными. Суд вершит судьбы людей. В суде должны заседать взрослые.

Графические материалы:

В стране вводится система судебных разбирательств с участием присяжных заседателей. Если вам или вашим близким. Пришлось предстать перед судом, вы бы предпочли, чтобы вопрос о виновности решался судьей или присяжными? (данные опроса 1600 россиян, 2004 год)

Следует ли, на ваш взгляд. Как можно шире использовать в уголовном делопроизводстве суды присяжных?. (данные опроса 1600 россиян, 2001 год)

Материалы доступны в бумажной версии издания